Советские военнопленные в КЛ Аушвиц

Из воспоминаний Андрея Погожева (лагерный номер 1418)

«Первые дни пребывания в Освенциме буквально ошарашили всех. Из людей нас превратили в стадо животных. На поверку ли, на получение скудного лагерного пайка, на осмотр или на другое, совершенно непонятно зачем нас гоняли толпой… На поверках должны были быть все. Из блоков выносили больных, не способных двигаться, и даже умерших. Около двух часов продолжалась поверка. И около двух часов утром и вечером стояли колонны шатающихся, совершенно нагих советских военнопленных, а против колонн на гравийных и бетонных тротуарах рядами лежали нагие мертвые и нагие больные, не способные двигаться… Паек — это утром пол-литра чая — теплой жидкости без определенного цвета и запаха; днем — 800 граммов чего-то вроде супа с бураком, признаками круп, картофеля, иногда мяса. Вечером — кирпичеподобной формы, землистого цвета хлеб на 6 человек с приложением мазка повидла, кусочка маргарина или какого-то всегда вонючего рыбного сыра».

(Цитата. Погожев А., Стенькин П. «Побег из Освенцима.
Остаться в живых» М. 2005. С. 24–25, 72)

Протокол допроса свидетеля б. узника Смоленя Казимежа (лагерный номер 1327),
о порядках в лагере, обращении с советскими военнопленными в 1941 – начале 1942 гг.
20 августа 1946 г., Краков

Загрузка страниц...

Перевод документа

Протокол

20 августа 1946 г., Краков. Окружной следственный судья Ян Сон, действуя на основании Указа от 10 XI 1945 года (Dz.U. R.P. № 51, поз. 293) О Главной комиссии и окружных комиссиях расследования немецких преступлений в Польше, в качестве члена Главной комиссии допросил в порядке ст. 255 и ст. 107, 115 Уголовно-процессуального кодекса ниже названного бывшего узника концентрационного лагеря в Освенциме, который дал следующие показания:

«Меня зовут Смолень Казимеж, дата рождения 19.04.1920 года в г. Хлжув Старый, сын Юзефа и Хелены Ольшовка, римско-католического вероисповедования, польский гражданин, поляк по национальности, студент, проживает в г. Люблин, ул. Любартовска, 31.

Меня арестовали в г. Хожове 15 апреля 1940 года по обвинению к принадлежности к организации по восстановлению независимости. В Освенцим меня привезли 16 июля 1940 года и там я находился в качестве узника под номером 1327 по 18 января 1945 года. По июля 1941 года я работал в бюро Aufnahre политического отдела. В сентябре 1942 года я стал капо (надзирателем) всего коммандо узников, работающих в разных бюро политического отдела. Здесь трудились 18 заключенных. Начальником политического отдела сначала был Эрнест Грабнер (Ernest Grabner), а после его ареста осенью 1943 года — Шурц (Schurz). Его секретарем был Киршнер (Kirschner). Отделением допроса и расследований поочередно руководили Восница (Wosnitza) и (Westphal), а последним был (неразборчиво), которого помощниками были Богер (Boger) и Ляшманн (Lachmann). Отделом записей актов гражданского состояния (неразборчиво) управлял Квакернак (Quskernack), а потом Христиан (Christian) и кроме него там работал на-постоянно эсесовец Яспер (Jasper). Руководителями бюро приема были по очереди Клаусен (Clausen), Старк (Stark) и последним был Ирбер-Глюстек (Irber-Ilustek). В этом бюро работали кроме этого (неразборчиво), Альбрехт Бруно Albrecht Bruno), Билан Влодзимеж (Bilan Włodzimierz), Клаус Отто (Klaus Otto), Броцке Вильгельм (Brocke Wilhelm), Гауснер (Gausner). Руководителем (неразборчиво) был Вальтер (Walter). Там же работал Гоффманн (Hoffmann). Главным мотором работ и административных и персональных распоряжений был Герберт Киршнер (Herbert Kirschner).

Заданием политического отделения было завести учетные карточки и регистрации всех узников с момента их попадания в лагерь по их смерть, перевод их в другой лагерь, или освобождение, исполнение указаний тех отделов, которые направили узников в лагерь (Einweisende Dienststelle), проведение расследований среди узников по делам, заведенным вне лагеря и по которым следовало узников допрашивать и наконец — следить за безопасностью внутри лагеря. Этому отделению подчинялся также блок 11, который являлся резервной тюрьмой для Мысловиц (Polizei-Ersatzgefängnis Myslowitz in Auschwitz). В этой тюрьме содержались люди, арестованные полицией (гестапо) на время проведения расследования против них. Это были т.н. Polizeihäftlings, сокращенно РН.

Обычно один раз в месяц приезжал в Освенцим из Катовиц полицейский суд, который занимался делами узников. Работники освенцимского политического отдела участвовали в заседаниях этого суда. Это был чрезвычайный полицейский суд (Polizei-Standgericht). В течение одного заседания, которое продолжалось 4–5 часов, суд осуждал даже до 200 арестованных. Как правило, суд приговаривал их к высшей мере наказания, т.е. к смерти.

Не осужденные к смерти оставались в лагере в качестве лагерных узников. А приговоренных к смерти сначала расстреливали в блоке 11, а позже травили газом. По моим расчетам в 1941–45 годах в Освенциме этот полицейский суд приговорил к смерти около 3000 человек.

Суд не проводил никакого расследования, мои коллеги, которые могли ближе знакомиться с этими заседаниями, говорили, что по-быстрому и по поверхностной оценке одних ставили направо, других налево — и одна из этих групп умерщвлялась. О том, кого оставить в лагере всегда решала соответствующая ячейка криминальной полиции, или отделение безопасности.

Случалось часто, что арестовывались работниками политического отделения гражданские, не принадлежащие к лагерю, больше всего за связь с узниками, но это всегда с одобрения соответствующим отделением полиции. Сначала это было отделение полиции в Пщине, а потом в Освенциме. То же самое относится к аресту заложников за беглых узников. Таких заложников брали среди членов семьи беглеца согласно указаниям, поступившим из политического отдела. Этот метод репрессий использовался в Освенциме уже с 1941 года. Арестованных членов семьей держали в лагере в качестве простых узников.

Дела узников, которых присылали в лагерь отделения криминальной полиции, содержали точные данные об узнике вместе с описанием совершенного ими проступков. Основанием для заключения такого узника в лагерь был приказ о задержании, оформленный отделением полиции Reichkriminalpolizeiamt (RKPA). Эти узники находились в лагере под общим названием Verbeugungahart (VH). Это, как правило, были профессиональные преступники Berufaverbracher (B-V), социальные преступники Assoziale (Ass) и гомосексуалисты Homoseksual § 175. Второй причиной ареста и ссылки в лагерь была т.н. Polizaisicherheitsverwahrung (PSV). Под названием PSV содержались в лагере криминальные и политические узники после прохождения ими тюрьмы по приговору суда. Все узники этой группы, независимо от того, были ли это узники политические, или криминальные, носили зеленые треугольники углом вниз. Узники, которых держали в концентрационном лагере по решению отделения полиции безопасности и тайной государственной полиции по т.н. Schutzhaft. Это были политические узники и все узники из Генерального Губернаторства. Все узники это группы не из территории Генерального Губернаторства имели в своих актах приказ задержания (Schutzbaftbefehl) с заголовком “Geheimas Staatspolizeiiamt”), которые оформлял отделение полиции безопасности, которое выполнило задержание.

Все узники из ГГ поставлялись в лагерь на основании списков, составляемых комиссаром полиции безопасности и СД данного дистрикта. В таких списках только в заголовке, что данная группа по данному списку была задержана в качестве заложников, или мести (неразборчиво) за какую-то акцию сопротивления. В актах, которые поступали из данного отделения, которое направило узника в лагерь, в некоторых случаях были специальные отметки, например, Rückkeht unerwünacht, что означало, что возвращение узника а место предыдущего места проживания, по мнению полиции, нежелательно Nach und Nebel (NN), Naaresachaum (Na), или Frühlingsluft (Fl), которые были криптонимами, и означали, что даже малейший след об узнике должен исчезнуть. Это не значит, что такой узник должен был ликвидирован в лагере, речь шла о том, чтобы он никак не мог связываться с внешним миром, и поэтому таким узникам не разрешалось ни писать, ни получать писем. С отметкой Naaresachaum в лагере находился генерал-майор Штокмаль (Stochmal) из Вены, а с отметкой Frühlingsluft еврей, министр финансов Рейха с 1924 года, которого фамилию я уже забыл.

С отметкой Nach und Nebel прибыл в Освенцим в середине 1942 года транспорт французских коммунистов. В этом транспорте был люди различных национальностей, в том числе голландцы Ганс и Роберт Бакманн (Backmann). В принципе судьбой узников, находящихся в лагере распоряжался в течение всего времени нахождения в лагере Главное управление безопасности Рейха (Reichssicherheitshauptamt) независимо от того, какое отделение полиции направило в лагерь. Лишь в порядке исключения, группа советских военнопленных, которых прошло через лагерь в Освенциме около 12.000 человек починялась Главнокомандованию сухопутных сил (Oberkommando der Wermacht). Большинство этой группы, т.е. около 8.000 прибыло в Освенцим в первые дни октября 1941 года из лагеря для военнопленных Neuhammer am Queis (stalag VIIIA). Большинство из них погибли в конце 1941 в начале 1942 года. Уведомление о смерти прислало политическое отделение лагеря в Главнокомандование сухопутных сил (Oberkommando der Wermacht) в Берлине ул. Hohenataufenstrasse 56/58 и инспектору концентрационных лагерей в Ораниенбурге. В Oberkommando отсылались учетные карточки узников и свидетельства о смерти, в которых указывалась какая-то естественная причина смерти, а инспектору концентрационных лагерей в письменном виде указывалась реальная причина смерти, т.е. казни.

Вскоре после прибытия узников в лагерь прибыла специальная комиссия из катовицкого отделения гестапо, которая провела классификацию советских военнопленных на 3 группы: А, B, C. В первой группе числились фанатические коммунисты (fanatischer Kommunist), во второй были те, кто подлежал перевоспитанию, а в третьей те, которых поведение необходимо для восстановления (zum Niederaufbau geeignat). В состав первой группы входили около 1000. Всю эту группу разделили на мелкие группы и расстреляли или удушили газом в блоке 11. Наиболее многочисленной была группа, и совсем немного людей было в третьей группе. Большинство этих обеих групп, в результате голода, плохой одежды и тяжелого труда и плохого обращения погибла. Небольшую оставшуюся часть перевели весной 1942 года в Биркенау, где она стала работать при строительстве основанного там лагеря.

Кроме того, привозили группами русских из Sonderkommando Zeppelin и убивали их чаще всего путем расстрела. Они всегда прибывали в форме СС, иногда офицерской. Это были русские, которые сотрудничали с немцами.

Этих немцы в качестве Geheimnisträg-ов ликвидировали. Это Sonderkommando должно было работать при строительстве аэродромов.

Акция против цыган, которых 30.000 держали в Освенциме была проведена на основании генерального распоряжения Reichskriminalpolizeiamt Zentrale zur Bekämpfung des Zigeunrumwessens. Согласно инструкции по этому делу, которую я имел в своих руках, эту акцию собирались выполнять в рамках очистки территории Рейха и территорий присоединенных к нему и контролируемых немцами от цыган, которых следовало держать в концентрационном лагере и занять полезным трудом. Из всей группы цыган, которые прибыли в Освенцим отослали в другие лагеря около 1000 человек, а остаток умер от болезней, голода и тяжелых условий. Оставшихся, в количестве около 8.000 отравили газом.

Также на основании генерального распоряжения Reichskriminalpolizeiamt были направлены в Освенцим евреи из Рейха и завоеванных стран, а также население, которое было поставлено транспортами з Витебска, Минска, Киева и Замойщизны. Все эвакуированные были арийцами.

Из еврейских транспортов, которые поступали в лагерь, по спискам транспортов отбирались только пригодные к труду, в которых нуждался начальник отдела труда — Arbeitaensatz. Остальные прямо из вагонов шли в газовые камеры.

Обычно отбирали около 20% и они учитывались в лагерных документах. Также из эвакуационных транспортов из Замойщизны большинство людей отправили в газовые камеры. По отношению к евреям, которые еще сохранились, была проведена специальная лист-акция, т.н. Briefaktion des RHSA.

По этому делу приезжал в лагерь специальный посланник RHSA. Все евреи должны были в течение одной ночи написать письма своим близким и знакомым, указывая адрес отправления трудовой лагерь, расположенный рядом с г. Новый Берунь. Письма брал с собой работник RHSA. Эти письма писались не на обычных лагерных бланках, а которых должны были писать все узники, а листах, которые раздал им работник RHSA.

По моим расчетам среди номерных узников всех серий освенцимского лагеря погибли в общем количестве около 300.000 человек. Количество тех жертв, которые были отравлены газом прямо с ж/дорожных путей, т.е. которые не учитывались в лагерной отчетности, я считаю, было порядка 2 с половиной миллиона.

О прибытии каждого транспорта, предназначенного для немедленного истребления газом и о количестве людей отобранных из такого транспорта на работу уведомляло командо лагеря RHSA, а именно реферат Айхманна (Eichmanna). Для это использовались передаваемые Айхманном специальные формуляры со штампом “GEheim”. В верхней части такой телеграммы указывалось общее количество людей, привезенных транспортом и количество отобранных на работу и количество привезенных, которых держали отдельно под названием gesondert Untergabracht, и которое означало людей, которых сразу направляли в газовые камеры. Внизу бланка указывалось какую пищу прибыла вместе с транспортом (Verpflegung). Текст телеграммы готовили эсесовцы из бюро Aufnahme. Телеграмму подписывал комендант лагеря Гесс, или его заместитель Грабнер (Grabner) или Скурц (Schurz). О прибытии каждого в рамах еврейской акции Гесс, будучи комендантом лагеря, уведомлялся об этом. В какой степени он участвовал в сортировке транспортов, мне не ведомо. Знаю точно, что после того, как он покинул должность коменданта лагеря в ноябре 1943 года, он все еще занимался делом истребления евреев, и в апреле 1944 года снова появился в Освенциме и проводил акцию против венгерских евреев. В сентябре 1944 года в моих руках была телеграмма, подписанная Гессом, в качестве начальника управления Д1, адресованная концентрационному лагерю в Освенциме, в которой он команда крематориев, т.н. Sonderkommando…»

«…отделить от прочих узников (gasoudart untwbringen), что означало, что их следует отравить газом. При этом писал, что речь идет об около 800 узниках. Приказ не был исполнен, т.е. Sonderkommando подняло бунт до того, как оно было отправлено в газовые камеры.

Из ценностей, которые везли с собой западные евреи в освенцимский лагерь, очень многое эсесовцы присваивали себе.

После того, как лагерь перешел в руки Либехеншеля (Liebehenschel), привел он специальную комиссию, которая провела расследование о злоупотреблениях и многие эсесовцы были арестованы. Среди других был арестован Грабнер, которого обвинили в самоуправстве и убийствах узников по своему усмотрению.»

Протокол прочитан. На этом допрос был завершен, а также протокол.


Свидетель: Казимеж Смолень
Протоколировала: Кристина Шиманьска
Окружной следственный судья: Ян Сон

Верно. Окружной следственный судья, Ян Сон
Печать круглая гербовая: Окружной следственный судья в Кракове

Translation

In English

(Документ. Архив Государственного музея Аушвиц-Биркенау.
Материалы Варшавского процесса над комендантом КЛ Аушвиц Р. Гессом
Syg. Dpr-Hd/7в Лл. 216–221)

Протокол допроса свидетеля б. узника Позимски Ежи (лагерный номер 1099),
об обращении с советскими военнопленными в 1941 – начале 1942 гг.
8 августа 1946 г., г. Освенцим

Загрузка страниц...

Перевод документа

Протокол

Г. Освенцим, 8 августа 1946 г., Окружной следственный судья Ян Сон, действуя на основании Указа от 10 XI 1945 года (Dz.U. R.P. № 51, поз. 293) О Главной комиссии и окружных комиссиях расследования немецких преступлений в Польше, в качестве члена Главной комиссии допросил в порядке ст. 255 и ст. 107, 115 Уголовно-процессуального кодекса ниже названное лицо, которое дало следующие показания:

«Меня зовут Позимски Ежи, дата рождения 5.05.1913 года в Шарлее, сын Яна и Гертруды Секула, римско-католического вероисповедования, польский гражданин, проживаю в Государственном музее в Освенциме.

В концентрационном лагере в Освенциме я находился с 24.06.1940 года по 18.01.1945 год под номером 1099. Первоначально, где-то до ноября 1940 года я работал при расширении лагеря, а потом до середины 1941 года я работал в качестве писаря в блоке 3а, а с середины 1941 года в коммандо Arbeitseinsatz (отдел по трудоустройству). Это была рабочая группа, в которой кроме меня работали еще 7 заключенных.

Для управления работой заключенных в освенцимском лагере был создан специальный отдел, который сначала в рамках пятого отдела (Abteilung 5) под названием Kommandatur Abteilung Arbeitseinsatz (Комендатуры отдела по трудоустройству), а в более поздний период в рамках третьего отдела под названием Abteilung Arbeitseinsatz (IIIa). Во главе этой структуры стоял Arbeitseinsatzführer, сначала Obersturmführer (Schwarz), а потом SS-Untersturmführer Зелл. Бюро Arbeitseinsatz состояло из двух частей. В первой — административно-канцелярской, работали Untersturmführer Гебберт (Gebbert) и Untersturmführer Каппер (Kapper), во главе второй — внешней службы — стоял Arbeitseinsatzführer. Ее начальниками Arbeitsdienst, были до конца 1942 года SS-Scharführer Фриз (Fries), SS-Unterscharführer Шоппе (Schoppe) и SS-Rottenführer Левендей (Lowönday). Позже это должность занимали SS-Hauptscharführer Молл (Moll), SS-Unterscharführer Эммерих (Emmerich), Юрковски (Jurkowski), Оппельт (Oppelt), Салабан) Salaban, Киршнер (Kirschner) и прочие. Должность помощника…»

«…французских заключенных, которых некоторое время до этого прибыло в лагерь несколько тысяч. Этот визит был объявлен заранее. Комендант лагеря Гесс приказал найти нескольких здоровых и хорошо выглядевших французов именно из этих транспортов для показа участником экскурсии. После поиска по всем коммандо были найдены 2 заключенных француза, которых можно было показать. Обоих поставили на площадке у блока 24, куда прибыл Гесс в сопровождении журналистов и нескольких офицеров СС.

Журналисты спрашивали узников на немецком. Вопросы переводились на французский. Оба узника отвечали, что им живется хорошо, но по их лицам было видно, что это абсолютно не так. Вечером, в тот же день в присутствие Гесса каждый из них получил по 25 ударов кнутом.

В частном беседе мне сказал lagerältester Бруно Бродневич (Bruno Brodniewicz), что коменданту не понравилось выражение их лиц во время демонстрации журналистам.

В декабре 1941 года я был свидетелем следующей сцены: находящиеся в блоке 14 русские узники, которые каждое утро выходили на работу вперед всех других, не вышли из здания блока. Почему это произошло, я не знаю. После выхода остальных коммандо Гесс со своей свитой прошел в сторону блока 14. Надзиратели из русской части лагеря выгнали нагишом всех русских узников из блока 14 на улицу между 14 и 15 блоками. Там их окружили надзиратели и стали бить этих нагих узников палками, так, что они попадали на землю. Оцениваю, что узников было свыше 100 человек. Их били пока все не попадали, один на другого в одну кучу. Потом позвали лагерную стражу со шлангами для тушения огня, включили воду и вот эту кучу лежачих узников поливали водой. Гесс был при этом, и все время наблюдал за происходящим. Хочу отметить, что день был исключительно холодным. Мои коллеги рассказывали, что через несколько часов позже они топорами разбивали мёрзлую гору трупов и тела увозили.

Осенью 1941 года в лагерь прибыли свыше 10.000 русских военнопленных, Из разместили по блокам 1, 2, 3, 12, 13, 14, 22, 23 и 24, которые были отделены от остальных колючей проволокой. Эти блоки тогда составляли отдельный русский лагерь. Начальником, т.е. Raportfürer-ом Arbeitedienstfürer-ом этого лагеря был SS-Unterscharführer Штивиц (Stiwitz). Из-за плохой одежды, ужасных жилищных условий и голодного питания, большинство пленных в течение нескольких месяцев конца 1941 и начала 1942 годов, погибли. Они трудились на строительстве автодороги от ж/д переезда до лагеря Биркенау.

Одежду получали только те, кто шел на работу, а остальные сидели голышом в неотапливаемых блоках.

Вечерние переклички в то время продолжались больше часа. Это происходило так из-за того, что мы вынуждены были ждать, пока повозками не свезли в лагерь все трупы русских узников, умерших на рабочих местах.»

Прочитано. На этом допрос и протокол окончен.


Свидетель: Ежи Позимски
Протоколировала: Кристина Шиманьска
Окружной следственный судья: Ян Сон

Верно. Окружной следственный судья, Ян Сон
Печать круглая гербовая: Окружной следственный судья в Кракове

Translation

In English

(Документ. Архив Государственного музея Аушвиц-Биркенау.
Материалы Варшавского процесса над комендантом КЛ Аушвиц Р. Гессом
Syg. Dpr-Hd/4 Лл. 66, 70, 71)

Яндекс.Метрика